Print This Post

16 сентября 2009 года в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл возглавил заседание Попечительского совета по восстановлению Спасо-Преображенского Валаамского ставропигиального мужского монастыря. В начале заседания Предстоятель Русской Православной Церкви обратился к членам Попечительского совета со вступительным словом.

Рад приветствовать всех членов Попечительского совета. Благодарю за то, что вы откликнулись на мое приглашение. Нам надлежит провести сегодня очередное заседание совета. Я в первый раз имею честь присутствовать вместе с вами на таком заседании.

Я хотел бы сказать, что недавно посещал Валаамскую обитель и ознакомился с тем огромным объемом работы, который там выполнен. Я был действительно тронут большой поддержкой, которую оказывают в восстановлении этой святой обители, в том числе, и члены Попечительского совета.

Валаам близок мне по многим личным причинам. Во-первых, потому, что в детстве я имел возможность познакомиться с валаамскими старцами, прибывшими в Советский Союз через Финляндию, и поселившимися в Псково-Печерском монастыре. Вспоминаю свои беседы со старцем Лукой, который работал гостиничным в том старом Валаамском монастыре. Это были люди огромной духовной силы и большой мудрости, причем не просто житейской мудрости, как это иногда бывает, когда пожилой человек умеет правильно использовать свой жизненный опыт, в том числе давая советы другим, но мудрости, помноженной на Божию силу. От этих людей исходила сила, которая притягивала всех, кто обращался к ним за помощью.

Конечно, мои беседы со старцами были, может быть, не очень содержательными, потому что в то время я был отроком; но я храню эти воспоминания в своем сердце, так же как и память о поездке на Валаам в 1967 году со своим духовным отцом, ныне покойным митрополитом Ленинградским и Новгородским Никодимом, который в то время возглавлял Отдел внешних церковных сношений. Этот удивительный человек, находясь на острие, на пике непростых церковно-государственных отношений того времени, можно сказать, жизнь свою положил за интересы Церкви, скончавшись в 48 лет от седьмого инфаркта. Вот так давалось тогда людям, включенным в церковно-государственные отношения, это непростое служение, эта непростая миссия. Владыка был замечательным человеком по многим причинам. В этом году ему исполнилось бы 80 лет, и накануне дня его рождения, 12 октября, мы проведем конференцию, посвященную его памяти, в Петербурге.

Сегодня я хотел бы его вспомнить в связи с нашей поездкой на Валаам в 1967 году. Думаю, здесь уместно рассказать об этом. Владыка обладал удивительным качеством: он душой не принимал всё то, что видел перед собой – эти закрытые, порушенные святыни. Конечно, будучи реалистом, он понимал, что невозможно добиться изменения отношения государства, но на каком-то духовном, мистическом уровне он пытался всё это преодолеть.

У него возникла идея посещать закрытые монастыри и совершать там богослужения, конечно, тайные; и в 1967 году мы отправились на Валаам. Его сопровождали два иподиакона; одним из них был я. Мы взяли все необходимое для совершения богослужения: небольшие евхаристические сосуды, малые облачения. Прибыли на теплоходе из Ленинграда. Я хорошо помню этот день, пасмурный и дождливый. На дебаркадер высыпала группа туристов, которые приезжали тогда для развлечений на архипелаг. Мы не стали выходить сразу, а подождали, пока народ уйдет. Потом вышли и отправились по грязной, размытой дождем дороге к монастырю. Пришли туда пешком и стали искать место для совершения литургии. Двери собора были наглухо закрыты. Как сейчас помню эти ржавые двери с остатками краски. Рядом сидели какие-то подвыпившие мужчины пожилого возраста с цигарками, и когда я подошел и стал что-то спрашивать, нам ответили очень неприветливо, потому что по Владыке Никодиму, одетому в подрясник, было видно, что он — церковный человек.

Мы отправились сами искать место, где можно отслужить литургию, и нашли его на кладбище, в полуразрушенном храме. Мы зашли внутрь храма, где все было осквернено, и Владыка сказал: «Вот здесь и будем служить». У нас была с собой дощечка, которую мы взяли в руки; Владыка надел омофор, епитрахиль и стал совершать литургию.

Богослужение уже подходило к концу, когда мы услышали голоса приближающихся экскурсантов. Не знаю, чем все это кончилось бы, если бы нас застали за такого рода действиями. Но удивительным образом мы всё закончили и всё сложили, и уже в этот момент зашла группа туристов.

Когда мы вышли, то увидели яркий луч солнца, который упал прямо сквозь тучи на храм. Владыка сказал: «Это первая литургия после закрытия обители, и я верю, что в монастыре возродится монашеская жизнь». Так всё и случилось.

Впоследствии я еще дважды посещал обитель: один раз в советское время, другой — вместе с покойным Патриархом Алексием II; но то, что я увидел в этом году, так отличалось от всего предыдущего, что первое, что приходит в голову, — это, конечно, благодарность всем людям, послужившим делу возрождения обители.

Хотел бы сердечно приветствовать еще раз Владыку Панкратия, потому что именно во время его управления монастырем были сделаны самые важные и большие работы, и всех членов Попечительского совета.