«Это ли не чудо Божие?» Интервью Святейшего Патриарха Алексия газете «Труд» (опубликовано в № 84 от 18 мая 2007 года)

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий ответил на вопросы обозревателя газеты «Труд» В.Коновалова. Интервью Его Святейшества приводится ниже полностью.

— Ваше Святейшество, в чем же, на Ваш взгляд, состоит историческая сущность церковного разделения и его преодоления?

— Революция 1917 года и гражданская война, когда восстали брат на брата и дети на родителей, разделили наш народ на многие десятилетия. Миллионы соотечественников оказались тогда за пределами Родины. Трагично сложилась в ХХ веке жизнь нашего народа и в Отчизне, и за ее пределами. И такой же оказалась судьба Русской Церкви, которая никогда не отделяла себя от народа, а всегда была с ним во всех горестях и печалях. Церковь в Отчизне пережила гонения, невиданные ранее по масштабу и жестокости.

Но и судьба наших соотечественников, оказавшихся за рубежом, тоже была драматичной. Оторванные от Родины, зачастую лишенные средств к существованию, они тем не менее с великой любовью создавали приходы, церкви, сохраняя свою неразрывную духовную связь с Отчизной. С самых первых дней архиереи и духовенство Русской Церкви, оказавшиеся за рубежом, видели свою миссию в окормлении этих сотен тысяч русских изгнанников. И с самых первых дней, начиная с Архиерейского Собора в Сремских Карловцах в Сербии в 1921 году, русское духовенство за рубежом осознавало себя как часть единой Русской Православной Церкви, которая лишь временно, в силу трагических обстоятельств, оказалась оторванной от Матери-Церкви. Об этом ясно и отчетливо говорил и Первоиерарх Русской Православной Церкви за рубежом митрополит Антоний (Храповицкий).

Наше разделение, таким образом, никогда не имело глубинных богословских или церковно-исторических причин. Оно было вызвано причинами социально-политическими. И когда наступило время перемен, когда рухнула атеистическая советская власть, когда прекратились гонения на Русскую Церковь в Отечестве, а она стала свободной, исчезли и сами причины разделения.

Со времени 1000-летия Крещения Руси в Россию стали приезжать из-за рубежа и миряне, и священники. Они, прямо по евангельским словам «прииди и виждь» (ср.: Откр. 6. 1), сами становились очевидцами небывалого духовного возрождения, которое началось в России. Они своими глазами видели сотни новых и восстанавливаемых храмов и монастырей, тысячи и тысячи новых прихожан, они убеждались, что наша Церковь свободна и созидательна в деле духовного возрождения Отечества.

И сегодня все русские люди осознают, что нет более причин для разделения, ибо Русская Православная Церковь и в Отечестве, и за рубежом — плоть от плоти и кровь от крови своего народа.

— Почему же объединение происходит только сейчас, а не десять-пятнадцать лет назад, когда уже очевидны были эти перемены?

— Восемьдесят лет разделения не могли пройти даром для очень многих людей. Первая волна русской эмиграции, с которой я встречался в Париже в 1962 году, практически вся жила любовью к России, верой и надеждой на свое возвращение. Но не судил Бог первой волне русской эмиграции вернуться. И постепенно в эпоху противостояния двух идеологических систем слабела связь с Родиной, в которую нельзя было приехать, о которой поступала нередко искаженная намеренно информация. Утверждалось новое, зачастую недоверчиво-агрессивное отношение.

Важно и то, что паства Русской Православной Церкви за рубежом постепенно утрачивала свою русскость. В нее вливались немцы, англичане, американцы, у которых уже не было кровной связи с Россией.

Многие, в том числе и Первоиерарх митрополит Виталий, были настолько утверждены в собственных представлениях о том, что Церковь в Отечестве до сих пор является гонимой, до сих пор преследуется, что им было крайне сложно, а подчас и невозможно воспринять новые реалии церковной жизни в России.

Характерно, что только недавно Архиерейский Синод Русской Зарубежной Церкви принял решение об изменении поминовения России. Наше Отечество теперь и в приходах Русской Зарубежной Церкви поминается как богохранимое, а всего лишь несколько месяцев назад страна наша поминалась как многострадальная, а Церковь как гонимая и страждущая. Так что сознание, что произошли такие перемены, обретается постепенно.

В минувшее воскресенье я встречался в Храме Христа Спасителя с протоиереем Михаилом Протопоповым, настоятелем храма Русской Зарубежной Церкви в Мельбурне. Это уже пожилой человек, который в пятнадцатый раз приезжает в Россию. Он своими пожертвованиями и сбором средств среди прихожан в Австралии участвовал и в строительстве Храма Христа Спасителя, и в восстановлении Иоанновского монастыря в Санкт-Петербурге, других святынь.

Спрашиваю его: «Какова сегодня паства Русской Православной Церкви за рубежом в Австралии?» Он отвечает: «Около четырех тысяч». «А сколько из них не принимают воссоединения с Русской Православной Церковью?» — «Около двухсот человек, но не потому что они противники объединения, просто считают, что не пришло еще время — вот, говорят, наше старшее поколение уйдет, тогда можно, потому что очень трудно отказаться от стереотипов, с которыми прожита целая жизнь». Действительно, для этого нужно немалое мужество.

— Какие вехи на этом пути к объединению Вы могли бы отметить?

— Прежде всего это Юбилейный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви в Москве 2000 года, когда были прославлены Царственные страстотерпцы и сонм мучеников архипастырей, пастырей, монашествующих, мирян, которые за веру Христову пострадали.

Большое значение имела и встреча Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина с нынешним Первоиерархом Русской Зарубежной Церкви митрополитом Лавром и с ее Синодом. Зарубежные иерархи воочию убедились, что современная власть в России совсем не богоборческая и Президент России – не богоборец, а верующий православный человек. Тогда же Президент России передал мое приглашение митрополиту Лавру посетить Русскую Православную Церковь. И это приглашение было принято. Приезд состоялся в мае 2004 года.

Так случилось, что он совпал с майской панихидой и литургией на Бутовском расстрельном полигоне, где митрополит Лавр, два епископа и 18 священников Зарубежной Церкви молились вместе с нами. Именно тогда был сделан первый шаг к нашему евхаристическому единству, было восстановлено молитвенное единство.

В эти же дни состоялось освящение храма в честь 1000-летия Крещения Руси, где мы снова молились вместе. И вместе мы были тогда же на празднике Вознесения Христова в церкви Большого Вознесения в Москве. Знаменательно, что сейчас, ровно через три года, в праздник Вознесения состоялось подписание Акта о каноническом единстве, совместное служение литургии и причащение.

— А каково церковно-историческое значение этого события?

— В Церкви любое объединение — это исполнение завета Спасителя «да все едины будут» (ср.: Ин. 17. 21). Укреплять всеправославное единство — наш долг. И особенно сегодня, в период глобализации, когда столь необходимо сохранять свою отеческую веру, свои традиции, свою культуру.

Это очень важно и для нас, но прежде всего для наших соотечественников за рубежом. Причем как для эмигрантов второй и третьей волны, так и для так называемой новой эмиграции, когда тысячи людей из стран Русской Православной Церкви — России, Украины, Белоруссии, Молдавии — уезжают за границу на заработки. Для них Русская Церковь — связующая нить с Родиной. Поэтому у нас так много просьб об открытии храмов, и в последнее время мы открыли множество храмов в разных странах мира. Где-то мы встречаем благожелательное отношение властей, где-то приходится преодолевать трудности, но в сотни храмов Русской Православной Церкви уже окормляют свою паству за рубежом. Это наша общая забота.

Есть и другие задачи, которые мы будем решать вместе: научные, архивные, издательские. Вместе мы будем осуществлять и социальное служение. Такие примеры уже есть. Например, Берлинская и Германская епархия объединила свои усилия со Ставропольской епархией в создании монастыря и реабилитационного центра в Беслане. Я уверен, что таких задач и на Родине, и за рубежом будет немало.

— Но у процесса объединения есть сегодня и противники?

— Да, к сожалению, не всем нравится то, что укрепляется целостность Православия, что объединяются русские люди за рубежом, а ведь Церковь — объединяющее начало. Я думаю, не все этому радуются, кое у кого это вызывает беспокойство. Русская Церковь — душа нашего народа, духовная основа нашего Богохранимого Отечества. И укрепление Церкви — это, несомненно, укрепление нашей страны, которое, конечно же, вызывает не только сочувствие в мире, но и зависть, недоброжелательство. И при этом наши противники идут на всевозможные ухищрения, такие, например, как недавние абсолютно лживые слухи о моей болезни, клинической и даже физической смерти. Сейчас очевидно, что это делалось для того, чтобы посеять сомнение среди клира и мирян Русской Православной Церкви за рубежом. Зачем ехать в Москву, если Патриарх в таком состоянии? Но, слава Богу, все их ухищрения рассыпались, и Акт о единстве подписан.

— Какое место это событие займет в истории Русской Церкви ХХ-ХХI веков?

— Несмотря на прошедшие десятилетия страшных гонений, все-таки чудом Божиим у нас происходит духовное возрождение. И что поражает всех западных государственных деятелей, с которыми мне приходится встречаться, это то, что процесс открытия храмов востребован самим народом. Не то, что храмы строятся по желанию властей, церковных или светских, – нет, это требование народа. Ведь все новые храмы заполняются верующими. И это свидетельство, что за 70 лет безбожной власти вера передавалась из поколения в поколение, сохраняясь в сердцах и душах людей, несмотря на жесточайшие гонения. Несмотря на то, что властью ставилась задача к 1937 году изгнать имя Божие с территории Советского Союза. И на решение этой богоборческой задачи была направлена вся мощь атеистической государственной власти. Но Русская Церковь и в этих условиях делала все, чтобы сохранить веру.

И все Предстоятели Русской Церкви со времени восстановления Патриаршества делали все, чтобы спасти и сохранить Церковь. Кровью мучеников утверждается Церковь. И я думаю, что те новомученики и исповедники Российские, которые отдали свои жизни за веру Христову, сейчас молятся и предстательствуют за нас, поддерживая духовное возрождение России. Но и те, кто стояли во главе Церкви, в невероятно трудных условиях делали все, чтобы сохранить Церковь, сознавая, я в этом уверен, что для будущего они совершают великое и спасительное дело.

И вот спустя десятки лет восстановлен Храм Христа Спасителя. Это ли не Божие чудо? А сегодня произошло объединение Русской Православной Церкви за рубежом с Русской Православной Церковью в Отечестве — и это тоже чудо. Мы только должны научиться узнавать Божию волю и Его силу. Ведь как мы поем в прокимне во время богослужения: «Кто Бог велий яко Бог наш? Ты еси Бог творяй чудеса» (Пс. 76. 14-15). Но наше объединение важно не только для живых, но и для мертвых. Сколько знаменательных исторических событий произошло в последние годы, сколько последних просьб и заветов сумели мы исполнить! В родной земле упокоились останки философа Ивана Ильина и писателя Ивана Шмелева, генерала Антона Деникина и адмирала Александра Колчака: А останки императрицы Марии Федоровны для захоронения на Родине провожало в Александро-Невском храме в Копенгагене духовенство Русской Православной Церкви за рубежом, а встречали в Санкт-Петербурге клир и миряне нашей Церкви во главе с Патриархом. Это ли не связь времен и не единение русского народа? Это ли не знак окончательного преодоления последствий гражданской войны и великого разделения русского народа?

— Ваше Святейшество, а в те годы, когда нынешние события были еще очень далеки, Вы сами верили в возможность такого объединения?

— Я родился в Эстонии. Я прислуживал в церкви у отца Александра Киселева, известного священника Русской Православной Церкви за рубежом, хорошо знал его лично. Я общался со многими представителями Русской Зарубежной Церкви, с людьми, которые знали митрополита Антония (Храповицкого). И все церковные люди, с которыми мне приходилось общаться, верили в будущее духовное возрождение и в будущее России. И у меня никогда не было сомнений, что когда-нибудь это произойдет.

В этом сознании меня укрепляли и последующие встречи с русским зарубежьем, как в том памятном 1962 году в Париже, когда в Русском старческом доме я встретился, может быть, с последними уже представителями первой волны эмиграции. И они поразили меня тогда своей уверенностью в грядущем возрождении великой России и верой в Божий Промысел о своей давно утерянной Родине. А сегодня мы можем сказать, что не только наши чаяния, но и надежды миллионов русских людей наконец-то сбылись. Слава Богу за все!