«ГЛАВНОЕ- СПАСЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА». Интервью Блаженнейшего Архиепископа Афинского и всей Эллады Христодула для журнала «Вимагазино» 

Интервью Блаженнейшего Архиепископа Афинского и всей Эллады Христодула журналу «Вимагазино»
(Перевод с греческого для Службы коммуникации ОВЦС)

— Были ли в вашей семье священнослужители?

-Нет, священников у меня в родстве не было.

— И как же вы объясните свой жизненный выбор?

— С рождения меня тянуло к священству. Детские годы я провел рядом с храмом, хотя никто меня не заставлял посещать церковь. Там я находил душевный покой.

— Что вы имеете в виду, когда говорите, что имели призвание к священству?

— У меня и в мыслях не было пойти с другими ребятами потанцевать или посидеть в кино, как делали другие мои сверстники.

— Каким вы были ребенком?

— Спокойным, но расположенным к общению в компании. В моем характере не было отталкивающих черт религиозного фанатизма. Я всегда был открытым, поэтому дружил с детьми и со всеми моими однокашниками.

— Насколько я понял, на дискотеку вы не ходили и в футбол не играли?

— Конечно, играл, но на это у меня было так мало времени! Я был загружен изучением английского, французского, немецкого, итальянского, занятиями в консерватории. Это совсем не оставляло времени на развлечения. В редкие свободные минуты я посещал церковь.

— Как относился к Вашим увлечениям Ваш отец?

— Мой отец любил знания и поощрял мою тягу к образованию. Он был родом из Адрианополя и занимался торговлей. Члены моей семьи дважды были в числе беженцев. В 1924 г. мои родители были вынуждены покинуть Адрианополь после подписания Лозаннского договора, который предусматривал обмен населением. Бежав оттуда, они поселились в Ксанфи, где мой отец снова занялся торговлей и начал выделяться среди городской общественности. Я родился в 1939 году в Афинах. Роды были трудные, и моя мать была вынуждена срочно отправиться из Ксанфи в Афины. Потом она вернулась домой, но когда Германия объявила нам войну, мой отец из соображений безопасности перевез семью в Афины, где мы пробыли весь период оккупации. С тех пор мы стали постоянными жителями Афин. Отец разорился, потому что его магазин был разграблен; наш дом в Ксанфи болгары превратили в больницу и, в конце концов, разрушили его. Отец после освобождения отправился в Ксанфи и в 1950 г. стал мэром этого города, семья же продолжала жить в Афинах. После окончания срока полномочий моего отца и возвращения его в Афины, началась жестокая борьба за существование. Ведь став мэром, он отошел от торговой деятельности и закрыл свой магазин. Все мы оказались в затруднительном финансовом положении. Иными словами, мой отец вышел из политики нищим. Я помню, что тогда мы продали свой дом в Ксанфи, чтобы на эти деньги вернуться в Афины и первое время сводить концы с концами. Несмотря ни на что, отец хотел, чтобы я получил хорошее образование. Поэтому он выбрал для меня самую лучшую гимназию.

— Теперь Вы достигли того, о чем мечтала ваша семья и Вы сами?

— Чтобы быть искренним, скажу, что отец мечтал увидеть меня профессором университета или юристом. По тогдашней системе приема в университеты я имел право поступать сразу на несколько факультетов. Я выбрал юридический и богословский. Результаты экзаменов по богословию показали, что я вошел в первую пятерку. Результаты юридического факультета задержались. Прошел примерно месяц, начались занятия на богословском факультете, а результаты экзаменов на юридический еще не были известны. Между тем я начал посещать занятия на богословском факультете и слушать лекции. Через месяц были готовы списки юридического факультета, и я, как оказалось, успешно сдал и там. Тогда отец позвал меня и спросил: «Что ты решил? Хочешь стать священником?» Признаюсь, что, будучи еще таким молодым, я засомневался. Поэтому я ответил ему искренне, что еще не решил. Второй вопрос: «Если ты занимаешься богословием, то знаешь, что тебя ждет». Говорю: «Знаю» — «Что?» — “Учитель в гимназии, богослов,- отвечаю я, — что же еще. Или богословом стану, или государственным служащим где-нибудь…” Он говорит мне: «Тебе это нравится?» Отвечаю: «Не очень».

— Почему?

– Я увидел тогда ограниченные возможности преподавателя гимназии. Я мечтал о более высоком уровне. Тогда отец сказал мне: «Почему бы тебе не поступить по-другому? Пойди сначала на юридический факультет. Закончишь – будешь юристом. Станешь профессором университета, а если хочешь, можешь пойти в дипломатический корпус, — кажется, он и этого хотел, — или станешь судьей. А если, заканчивая юридический факультет, захочешь стать клириком, то переводись на богословский, и будешь иметь еще одно образование — получишь диплом юридического факультета…» Следует отметить, что в то время это было большой редкостью. Я посчитал разумным его замечание и, собственно, так и поступил. Я перестал посещать уроки богословия и поступил на юридический факультет. В глубине души я не хотел быть священником. Другое дело, почувствовал ли я себя более счастливым.

— Вы в тот момент не испытывали искушения встречаться с девушкой, погулять с друзьями? Ведь тогда Вы были уже взрослым человеком.

— Вы правы. Все это я испытал, потому что был молод. И как любой человек в юношеском возрасте, я подвергался таким искушениям. Благодаря Церкви и духовной работе я научился внушать себе делать не то, чего хочется, а то, что нужно.

— Но вы все же не сказали мне, влюблялись ли вы когда-нибудь? Испытывали ли вы, хотя бы на минуту, чувство любви?

— Были влечения, были и эротические искушения. Но поскольку я имел склонность к священству, постепенно начал понимать, что сильнее меня влечет безбрачие во Христе. Это нелегко объяснить. Я осознал, что Бог призвал меня стать безбрачным клириком. Поэтому, хотя я был студентом юридического факультета, но, дойдя до второго курса, начал чувствовать, что не тянусь к юридическому образованию, что во мне усиливается желание вернуться к богословию. Тогда мой духовник, ныне митрополит Пирейский, сказал мне: «Нет, нужно закончить юридический”. Благодаря его совету я получил диплом. Заканчивая юридический факультет, я принял рукоположение во диакона и пошел на богословский .

— Вы находите справедливым принцип безбрачия клириков?

— В принципе, это не необходимо, и многие духовные наставники совершают грубую ошибку, стараясь навязать его своим духовным чадам. Они должны уважать личность молодого человека, потому что мы верим — и об этом говорит богословская наука, — что призвание должно исходить от Бога. «Не все вмещают это слово, — сказал Христос, — а те, кому дано». Перед этим же Он сказал, что есть люди, которые не вступают в брак ради Царства Небесного. И продолжил: «Это не все могут сделать, а только те, кому дана такая благодать». Следовательно, речь идет о благодати, о даре – не теряя своего лица, оставаясь человеком любящим, идти путем, который выше естества, хотя и не вопреки ему.

— Это различие дарований от Бога не является в какой-то степени неравенством? Не бывает ли Бог иногда несправедливым?

— Бог дал дары всем людям, но они различного характера. И в этом – величие Бога и гармония природы. Представьте, что все мы были бы одинаковыми, как бы клонированными человечками. Насколько же монотонна и безрадостна была бы наша жизнь! Бог знал, что делал. Одному дал одно, другому — другое, и так создается разнообразие дарований, а из этого рождается гармония.

— Виновато ли общество в том, что некоторые люди — плохие, или же они такими рождаются?

— Я верю, что человек рождается с определенными наклонностями. Однако он «способен к обращению», как мы говорим в богословии. Если он будет духовно трудиться над собой, то станет лучше.

— Если Бог может определить нашу судьбу, тогда почему Он попускает рождаться злым людям?

— Бог не определяет нашу судьбу. Бог дает нам способности, которые каждый из нас реализует или нет.

— Назовите мне какие-нибудь ваши слабости. Ну, например, вы — эгоист?

— Нет, конечно. Что заставляет нас без удержу выпячивать наше “Я”? Это ветхий человек, который живет в нас, «иной» человек, как мы его называем, который стремится господствовать над нами. Конечно, это беспощадная, хотя и необъявленная духовная брань. Те, кто понимают это и стремятся преодолеть, – с помощью Божией становятся победителями. Другие падают духом и становятся послушным орудием живущего в них зла вместе с эгоизмом, корыстолюбием, неискренностью… Со всем тем, что сопутствует греховному состоянию.

— Охватывало ли вас когда-либо желание махнуть рукой на все, что происходит вокруг нас?

— У меня крепкая вера крестьянина, несмотря на полученное образование. Поэтому в душе я никогда не сомневаюсь во всемогуществе Бога и в высшей закономерности, которая, в сущности, определяет нашу историю.

— Может быть, немного наивно звучит вопрос, чем для вас является Бог? Иногда Его считают изобретением людей?

— Нет, нет. Это Он создал мир, человека, это Он управляет нашей жизнью. Однако эта Личность уважает нашу свободу и разумную ипостась.

— А если научные изыскания показывают, что положение вещей обстоит не так, как преподает теократическое представление, как вы себя чувствуете?

— Наука, я бы сказал, уважаемое занятие человека. Однако ее пределы ограничены. Наука не может нам сказать, существует или не существует Бог. Это не ее компетенция. Кроме того, результаты науки опровергаются день за днем. То, что вчера считалось научно обоснованным, сегодня опровергается той же наукой. Следовательно, утопично опираться всякий раз на открытия науки как на что-то твердое, хотя на самом деле в ее данных много неопределенности.

— Что такое вера?

— Вера — это дар Бога человеку. В этом плане я пользуюсь особым благоволением Божиим – как я вам уже сказал, у меня простая вера крестьянина.

— Люди рождаются неверующими. Что приводит их в конечном итоге к вере? Жизнь?

— Нет… Они рождаются среди трудностей и хотят все подчинить законам логики. Вопрос о Боге и метафизике нельзя подчинить этой системе. Как правило, ошибаются те люди, которые хотят заключить понятие о Боге в рамки логики, человеческого ума, который по своей природе ограничен. Бог необъятен, в то время как человеческий разум имеет пределы. Может ли одно ведерко вместить все море? Конечно, нет.

— Вас никогда не смущал тот факт, что вы учились в католической школе?

— Она повлияла на меня положительно. В лице католических монахов, которые составляли администрацию школы, я видел преданных своему делу людей.

— Согласны ли вы, что религиозное чувство – удел скорее тех людей, кругозор которых не столь широк?

— Церковь не боится образования и науки. С другой стороны, в истории Церкви мы имеем выдающихся ученых, которые были проникнуты глубочайшей религиозностью. Достаточно вспомнить известное изречение: «Небольшое знание удаляет от Бога, а большое приближает к Нему». То есть происходит совершенно противоположное тому, что вы говорите. Чем больше проникает человек во Вселенную, тем больше познает тайну мира и тем явственнее признает существование Бога. А вот половинчатое знание зачастую рождает в человеке ощущение, он обладает полнотой ведения и заставляет его сомневаться в существовании Самого Бога.

— Говорят, Вы — антиамериканист?

— Нет. Еще дома я научился уважать американский народ, которому мы, греки, обязаны многим в послевоенный период. Но одно дело — американский народ, а другое — американское правительство, которое, на мой взгляд, во время военных действий в Сербии и в Косовском крае допустило большую ошибку. И я не колеблясь говорю об этом и с удовлетворением — если можно считать это удовлетворением — вижу, что и те, кто допустил эту ошибку, теперь сами признают ее.

— Какова была бы Ваша реакция в Священном Синоде, если бы какой-нибудь митрополит стал поддерживать компартию Греции?

— Компартия Греции в своей идеологии занимает противоположную Церкви позицию. Во всяком случае, внешне кажется, что сторонники компартии Греции не имеют отношения к Богу, Кресту, Церкви. Однако существует разница между последователями и руководством. Последователи компартии не имеют представлений ни о марксизме, ни о материалистической теории, ни об основах антирелигиозной позиции.

— Вы когда-нибудь верили, что будете Архиепископом?

— Нет, что вы…

— Бытует мнение среди части населения, что вы немного самовлюбленный, заботитесь о своем внешнем виде сверх меры. Говорят, что вы часто меняете дорогие облачения…

— Нет, нет… Послушайте, что я вам скажу. Облачения — это богослужебное, предназначенное для служения Богу, и тот факт, что оно предназначено для службы Божией, предполагает, что оно должно быть дорогим и лучшим из того, чем располагает человек, чтобы показать Богу его служение и любовь. Это исходит из многовекового предания, которое мы имеем в нашей Церкви и которое, конечно, не я изобрел. Эту традицию мы находим в тысячелетней Византийской империи, а потом и в турецкой культуре. Все лучшее, чем располагал человек, он посвящал Богу. Такой смысл имеют не только редкие облачения, но и драгоценные сосуды и великолепные храмы, золотые иконостасы и шедевры церковного искусства.

— Каковы ваши будни?

— Должен вам сказать, что живу простой, скромной жизнью. Мы, клирики, должны быть бедными. Однако Церковь должна находить способ обеспечивать себя. Мы — безбрачные, детей у нас нет, следовательно, можем довольствоваться немногим. Сам я придерживаюсь этого. Во всяком случае, если облачение, которое я надеваю в храме, служит для некоторых препятствием прихода в Церковь, я готов отказаться от него. Главное — спасение человека.

— Что-нибудь будет сделано в вопросе добрачных отношений? Может ли Церковь что-нибудь сделать, чтобы приблизить современную молодежь и заставить ее отказаться от добрачных отношений?

— Что касается добрачных связей, то ведь они осуждаются Священным Писанием. Это не я говорю, а говорит апостол Павел, говорит Христос. Неужели вы считаете, что мы имеем право говорить нечто противоположное тому, что говорят Христос, апостолы, отцы Церкви? Конечно, мир меняется, но Христос остается всегда Тем же. Слово Божие не есть нечто преходящее и не зависит от представлений каждой эпохи. Церковь говорит правду и зовет людей принять ее.

— Что для вас означает любовь? Разве любовью не считается и плотское наслаждение?

— Думаю, в любви первенствующее место занимает не плотской элемент, а эмоциональный, душевное слияние. Если этого нет, то тогда остается уже другой акт, который является чисто плотским, материальным. Для меня это не любовь.

— Я слышал, что Папа Римский использовал язык современной молодежи и опубликовал энциклику, в которой пытался войти в контакт с молодыми людьми. Вы что-нибудь похожее сделаете?

— Это не противоречит нашим принципам. Напротив, в своем миссионерском деле Церковь всегда использовала те средства, которые имела в своем распоряжении. Чтобы спасти душу человека, мы используем все средства. Чтобы и мне быть «с беззаконными как беззаконный», как сказал апостол Павел. Другими словами, вместе с нарушителями и я стал нарушителем, с ворами и я стал вором.

— Это именно то, что вы делаете при посещении провинции, скажем, в кафетерии и баре?

— Да. И знаете, какой резонанс это имеет? Мы приехали во Флорину. Помню однажды вечером, закончив официальные дела, я спрашиваю священников: «Где здесь собирается молодежь?» Мне указали улицу, и мы отправились в первый бар. Я увидел ребят, которые сидели, пили, разговаривали… Как только они увидели меня, сразу встали. Я вошел, сел рядом, начали беседовать. Они слушали меня разинув рот и с таким вниманием, что у меня иногда слезы наворачивались на глаза. Знаете, когда видишь этих детей, понимаешь, что они словно овцы без пастыря. Поскольку мне нужно было идти и в другое место, я попрощался с ребятами. Однако они покинули бар и пошли вслед за мною, и мы все вместе пришли в другой бар. Вся эта толпа молодежи меня ждала снаружи. Я вошел внутрь вместе с пятью-шестью из них и, выходя, «опустошил» и этот бар, и все, кто в нем был, присоединились к тем, что на улице. В конце концов можно было наблюдать такую картину: я шел впереди по улице, а следом вся улица была заполнена молодыми людьми, которые вышли из баров. Многие из них приняли участие во всех дискуссиях, которые мы провели в тот вечер. Так и должна поступать наша Церковь, чтобы приблизить к себе молодежь.

— Почему вы не соглашаетесь с визитом Папы в Грецию? Чувствуете, что приезд Папы в качестве религиозного лидера — это угроза? Вы чего-нибудь боитесь?

— В принципе, нашего согласия на это не спрашивали. Если бы запросили, мы бы обсудили на Священном Синоде и приняли решение. Президент Республики на днях направил ему приглашение – и это его право. Кто мы такие, чтобы препятствовать ему в приезде Папы в Грецию? Другое дело, если Папа не хочет приехать без согласия Элладской Церкви на этот визит. Однако наша Церковь, чтобы согласиться на этот визит, должна принимать во внимание и иные параметры.

— Какие?

— Не забывайте историческое прошлое, отягощенное негативными воспоминаниями. Не забывайте, что богословски Православная Церковь считает экклезиологическим нарушением роль Папы как главы государства. Сегодня в отношениях Православия с Католической Церковью имеются проблемы. Из-за этих проблем, особенно проблемы унии, на 10 лет застрял наш богословский диалог. Некая жалкая попытка его возобновления была предпринята в летом прошлого года в Балтиморе (США), но и она закончилась бесславно, потому что снова была поднята тема унии, которая является занозой в теле Церкви. Поэтому мы не хотим приезда Папы, когда имеются столь серьезные проблемы в наших отношениях, и нет гарантий, что не возникнут манифестации или протесты, которые не принесут никому пользы — ни государству, ни Церкви, ни Папе.

— Ваши проблемы с Константинопольским Патриархом именно такие, как их показывают?

— Нет. Пресса иногда чрезмерно раздувает проблемы и подчас создает проблемы из ничего. Я вижу, что иногда из-за публикаций прессы наши отношения подвергаются испытаниям. В таких случаях всегда положительную роль играют личные отношения, наша возможность прямого контакта, чтобы открыто переговорить обо всем, что происходит.

— Вам никогда не приходило в голову создать Элладскую Патриархию? Смотрите… Статью об этом я видел в прессе.

— Вот я иногда и говорю: «Читая газеты, научишься, чего желать»…

— Какое Ваше самое большое достижение за время архиепископства?

— Самое важное — это то, что Церковь «вошла в силу» и снова вызывает отклик в обществе — как позитивный, так и негативный. То, что наша молодежь нас критикует, и не всегда в мягких тонах, показывает, что она предъявляет требования к Церкви, потому и доверяет ей в повседневной жизни, и все больше к ней прибегает. Эта молодежь завтра возглавит наше общество. И я верю в это взыскательное поколение.

Фото Официального сайта Элладской Православной Церкви

---

• Официальный сайт Элладской Православной Церкви
• Официальный визит в Русскую Православную Церковь Блаженнейшего Архиепископа Афинского и всей Эллады Христодула
• Архиепископ Афинский и всей Эллады Христодул посетит Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата
• Архиепископ Афинский и всей Эллады Христодул поздравил митрополита Кирилла с вручением ордена «За заслуги перед Отечеством»